В то утро, уверен, строчки всем известной песни про альпинистов Юрия Визбора:

«с утра подъем, с утра и до вершины бой были на устах у каждого из нашей группы. Рыжий поднял нас в четыре часа
утра.»

— До вершины 11 часов хода, — объяснил он. — Это если хорошо двигаться. А
ведь надо еще засветло спуститься с вершины.
— Не успеем, пожалуй…
— Надо постараться! Натоптанная накануне в верховья Мускунаха тропа за ночь
подернулась корочкой льда. Если идти след в след, то все нормально,
продвигаться несложно. Но когда не попадаешь в лунку, нога поневоле идет
«на излом». Каждый из нас из-за этого хоть раз, да шлепнулся. Еле-еле
дождались восхода солнца, которое в первую очередь осветило, конечно же,
пик Солнечный. Грани его отсвечивали изумрудным огнем. Любоваться пиком
можно было до бесконечности.
— Вперед! — торопит РВС. Шаг за шагом набираем высоту. Нет-нет да
кто-нибудь из нас не выдерживает и оглядывается назад, в сторону
пройденного. За спиной горы, высота которых две тысячи метров. Значит, до
пика километр по вертикали, а по гребню, что облюбовали для восхождения,
километра три-четыре. Прижимаемся к скалам: так безопасней, меньше
вероятность схода лавин. А что такая вероятность существует, говорят строки
из газеты Каларского района «Северная правда» за 15 марта:
«Трагедия произошла в горах Кодара. Группа туристов из города Чайковского
Пермской области отправилась штурмовать один из пиков хребта. Лавина не
пощадила их — один человек погиб сразу, другой получил множественные
переломы». Кстати, пермских туристов выручали из беды Виктор Степанович
Рыжий и Сергей Козлов, которые ведут нас в маршрут. Официальное задание
нашей группы — изучение лавиноопасной обстановки. Ни больше ни меньше!
Говорят, в лагерях шаг вправо, шаг влево считается побегом. Здесь, в горах,
и того больше. Поднимаемся по гребню, ширина которого не превышает
полметра. А если стряхнуть снег, то и этого не окажется. С обеих сторон
уходящие в головокружительную глубину почти отвесные стены каньонов.

Конечно, не по теме Мунки, но все же.
Недавно мой отец, журналист В. Е. Волчков, признался, что на высшую точку Восточного Кодара — пик Солнечный (он же пик Мускунах, он же пик Пирамида, он же пик Шаман) «положил глаз» еще в 1982 году, когда меня и на белом свете не было, но покорить вершину мешала журналистская суетливость, «свобода к перемене мест». И только сейчас, в честь недавно исполнившегося 60-летия, он «созрел». Вот и надумал «тряхнуть стариной». — Меня возьмешь? — спросил я своего отца, предчувствуя, что ответ будет положительным: за совместные 11 лет путешествий где мы с ним только не были! Путешествовали по центральному Кодару, сплавлялись на плоту через самые мощные на Дальнем Востоке пороги реки Витим, топтали хребты Соктахан и Тукурингру. А тут такой шанс предоставляется упускать нельзя! Единственное препятствие, которое возникло при сборах, — учеба в университете. Ее никто не отменял. А отпроситься на две недели сложно — нужны веские доводы. Отыскать их помог руководитель секции альпинизма Благовещенска Владимир Павлович Пинегин, который, как выяснилось впоследствии, знал и даже сотрудничал с ректором АмГУ Андреем Долиевичем Плутенко. — Напиши на его имя заявление, объясни все, как есть, втолковывал он. — Пообещай приумножить спортивную славу университета в целом и альпинистской секции в частности — ею в университете заведую я. Об учебе ни слова: само собой разумеется, что наверстать упущенное все же придется. Так я и сделал. Написал пространное заявление, объяснил желание, пообещал не уронить спортивной чести университета. Передал бумагу на подпись ректору и стал терпеливо ждать результата. Что, по-честному говоря, было самым трудным за последний месяц. Радости моей не было границ, когда мне сообщили, что ректор дал «добро» на путешествие и мой маршрут санкционирован. Ура, ура и еще раз ура! Дело оставалось за малым — найти снаряжение и деньги на проезд на север Читинской области. Первым выручил тот же Владимир Павлович Пинегин, предоставивший ледорубы, жумары и карабины. А наши знакомые, бывшие жители Чары Светлана и Сергей Федоровы, помогли «кошками». Поиск денежных спонсоров отцом ни к чему не привел, а мне пошли навстречу. Выручила фирма «Стигл», эмблему которой я пообещал сфотографировать в центре хребта, на фоне соплеменных гор. Кстати, «Стигл» переводится как «небо» — что может быть вышей поэтичней этого слова-образа? Расскажу о других участниках маршрута. Руководителем группы был «родившийся с рюкзаком» инструктор отдела краеведения музея железнодорожной станции Новая Чара Рыжий Виктор Степанович, которого в знак уважения к аббревиатуре Гайдара-старшего Р. В. С. (революционно-военный совет) называли так же — коротко и понятно. Вторым руководителем группы был его земляк Сергей Козлов, на счету которого-покорение нескольких десятков самых сложных вершин Северного Забайкалья. Инвентарем и продовольствием заведовала работница Куандинской средней школы Галина Карукина, девиз которой, откровенно говоря, мне не нравился: «Продукты берут для того, чтобы их экономить». Понимаю: шутка, но тем не менее… Из Бодайбо, что расположено на территории Иркутской области, приехал оператор телестудии «Бриг» Володя Исаев, вооруженный телекамерой и фотоаппаратом. Нежданно-негаданно в составе группы я обнаружил еще двух студентов АмГУ — Надю Науменкову и Влада Ногина. Оба учатся на последнем курсе энергетического факультета и все свободное от учебы время проводят в горах. Последним членом нашей группы был одиннадцатиклассник Куандинской средней школы Александр Дрюков — один из самых способнейших учеников «школы выживания», которую ведет в Каларском районе РВС. За плечами каждого — десятки пройденных маршрутов, у всех достаточный опыт восхождений. Вот только я чистым скалолазанием и альпинизмом не занимался, хотя технику восхождения наблюдал во время штурма пика БАМ. Было это в 1995 году; среди восходителей был и мой отец. Меня же на штурм пика не взяли из-за возраста. Наконец наступило долгожданное 24 марта, дата выхода в маршрут. Идем на вокзал встречать северобайкальский поезд, которым должен приехать Рыжий и К. Наконец-то все в сборе. Ждем вахтовку, которую обещал нам предоставить Назипхан Батырович Муллагалиев — друг отца, вместе работали еще на Зейской ГЭС, потом встретились на БАМе. Старый Друг лучше новых двух: что у Назипхана «выгорит» дело с машиной, отец был уверен на все сто. Так и получилось. Впрочем, одно условие за такую услугу Назипхан нам выставил: — Вахтовка принадлежит мехколонне N 142. С его начальником Иваном Ивановичем Гришковым я договорился на следующих условиях. Он дает машину, вывозит вас к началу маршрута, а затем берет после восхождения, но за это вы должны побывать на участке трассы Чара — Чина, сделать десятка полтора хороших цветных снимков с участка. Там механизаторы трудятся. — Хорошо, — кивает в ответ отец. К обеду выезжаем в сторону пика. Зимник проложен через марь, затем идет по каменистой морене. Путь под силу только вездеходной технике. Через полтора часа тряски мы у Зарода — как называется огромная, высотой в 1300 метров скала, удивительно напоминающая скирду сена, то есть зарод. Высаживаемся у сопки, на которую даже нашему «Уралу» подняться не под силу. Дальше только пешим порядком. Три дня ходу — и мы у подножия пика, примерно в десяти километрах от вершины. Разбиваем базовый лагерь.